Твердыня грёз  - Елена Маврина

Стены Гранитного замка таяли вслед за проворным жуком-скакуном, оголяя обезображенное пространство: перегородки в плесени, чаши с затхлой водой, цепи и прутья клеток. Нелюдимость камер порождала ощущение кошмара. В углах ютились не то тени, не то люди. Горан звал друзей, но силуэты, слившиеся с ржаво-красной кладкой, молчаливо взирали из полумрака. Этажи, ступени… Горан сверился с чертежом: двенадцать ярусов в бессмыслице черточек и закорючек. Пустая трата времени. Здесь, внутри темницы, лабиринт коридоров и камер сужался и разветвлялся без конца и края. В постовых коморках дремали стражники. Один раз Горан едва не столкнулся с тремя гончими. На десятом этаже шептались в кабинетах верховные надзиратели. Бродили двое мудрецов из Совета. Зияли просторные комнаты с апатичными учениками за письменными столами.

Горан взглянул на часы: полдень. Его уже хватились. Нужно торопиться. Два шага назад – и настигли взволнованные вопросы. Стражи пустили по лестнице парящие зёрна лаловых ягод – плодов деревьев из Спящих скал. Они заполняли оранжево-красным светом все закоулки и трещины.

Кудесник поманил жука пальцем и взбежал по ступеням на остроконечную вершину замка. За слановым серебром двери звучали голоса. Горан бросил взгляд сквозь узкое зарешёченное оконце. В полумраке комнаты понуро беседовали бело-золотые птицы. Альтурги. По ступеням громыхали торопливые шаги стражей. Из углов верёвками потянулись к мальчишке лиановые прутья. Горан попятился, дунул на хризолитового жука и тот, ожив, ринулся сквозь соседние кладовые, по балкам спускаясь в черноту камер – в направлении подземелья. Один раз кудесник столкнулся со слепой старухой в кандалах. Она отшатнулась, хрипло вскрикивая. В лихорадке волнения Горан помчал по ступеням сквозь тающие стены грозной башни.

С потолка подземелья тусклыми сосульками свисали огневики. Багрово-жёлтый свет вздрагивал от прохлады сквозняков. Жук скользнул в коридор – Горан следом. Одна камера, вторая, третья. «Стой!» Он споткнулся, расшибая в кровь колено, свозя кожу на ладони, но успевая схватить жука. «Назад, Цорка», – шепнул. Стена растаяла. Горан остановился в тесной камере, обвитой гнилыми вьюнами – растениями беззубых падальщиков. Никс, Эфа, Исмин. Девочки сидели в углах на лавках, поджав колени к груди под зловонным тряпьём покрывал. В полумраке они напоминали беспризорниц из трущоб Клеты.

«Горан?..» – Никс поднялась, недоверчиво протягивая к нему грязную руку, будто к миражу. Цепь звякнула при движении. На скуле узницы краснела ссадина. Она моргнула, не веря воспаленным от слёз глазам.

– Где остальные?

– Мы не знаем, – сдавленно выговорила Исмин.

– Где Злата?

Пленницы растерянно замотали головами. Жук скакал по комнате, зигзагами растворяя преграды. Горан поймал его – свинцовые лапки замерли, насекомое вновь превратилась в хризолитовую брошь. Кудесник достал из рюкзака отмычку. Несколько поворотов – и цепи спали с рук узниц. Они потирали запястья, пугливо всматриваясь в предателя. Горан отвел взгляд, не выдерживая осуждения в некогда доверчивых глазах: «Идемте. Нужно отыскать остальных».

Кудесник пустил жука, прокладывающего путь наугад, по скользким плитам камер, избегая ворчания заключённых. Исмин озиралась в ужасе, наблюдая искалеченных людей: мужчин, женщин, стариков, детей. В очередной камере Никс схватила Горана за плечо: «Клюв!»

В темнице среди трёх тощих стариков, напоминающих мумий, сидел на полу Клюв. Исмин обхватила его лицо, с испугом всматриваясь в мутные глаза: «Они отравили его. Клюв, это я, Исмин. Можешь идти?» В рассеянном взгляде мальчишки вспыхнул слабый огонек узнавания. Голова устало свесилась на грудь. Горан раскрыл кандалы и поднял его на ноги. Исмин и Никс подхватили охотника под руки. Путь замедлился.

– Где они могут держать её? – бился взглядом Горан о преграды.

Исмин шарила рукой по стенам:

– Я не знаю. Не здесь. Здесь нет ни одного следа. – Она оглянулась на глухую стену: – Там ход!

Горан подтолкнул жука в тупик – земляная стена растаяла, оголяя туннель. Они устремились по лужам сквозь темноту за фосфоресцирующим насекомым.

Каменные ступени шли на возвышение – лестница. Этажи преодолевались с надрывом в легких. Вдалеке инеем белела слановая дверь. Горан замер нерешительно. Жук беспомощно бился о магический металл.

– Заперто чарами.

Неприступную камеру охраняли едко-жёлтые горгульи стальных дверей. Стена справа исчезла зигзагами, открывая беглецов двум стражам. Крики прозвучали не сразу – грянули звоном сигнальные колокола. Горан попробовал убеждать, но вкрапления али вызывали жуткую головную боль и тошноту. Стражи метнули стальные звёзды. Руку Эфы оцарапало. Горана уберегла вновь выросшая стена. Никс с Исмин толкнули шкаф на преследователей.

– Наши вещи! – застыла Исмин над содержимым разлетевшихся полок.

Жук метался, открывая хаотично защиту стен. Горан на силу схватил его. Над рычащими стражниками появилась Никс со связкой ключей. Исмин отыскала свой рюкзак и начала вытрушивать его содержимое – на пол выпал медальон. Вздох облегчения утонул в сердитом выкрике Горана:

– Сейчас караул сбежится!

Они собрали рюкзаки и котомки Клюва, Эфы и Златы. Стражники выбирались из-под груд вещей, но крадуши уже заперли дверь на ключ. Колокола вновь загудели звоном.

– Злата! – Никс стучала в слановую преграду, обжигая о холод ладони. – Злата, ты здесь?!

Тихий ответ пленницы утонул в звоне металла: Исмин нервно перебирала связку с ключами.

– Должен подойти. – Она протянула бронзовый ключ.

Тот погрузили в клыкастую пасть замочной скважины – бронза покрылась инеем и рассыпалась в руках на осколки.

Трубы с крыши откликнулись на колокол стражников.

– Гончие оповещены!

Исмин встряхнула Клюва: «Очнись же!» Достав из рюкзака свёрток с травами, начала срывать с чёрных стеблей сморщенные ягоды. «Жуй», – сунула ягоды в рот сопротивляющемуся мальчишке. Охотник закашлялся, и Никс невольно буркнула врачевательнице, удерживая его за плечи: «Не отрави только». Клюв, прижав руку ко рту, разразился ругательством: «Это что? Бхе. Полынь? Это полынь?»